фото

(no subject)

ТЫ ПЛЕЩЕШЬ ГУБЫ В СОЛНЕЧНОМ ВИНЕ
Луна взошла и отраженный свет
Я собираю бережно рукою,
За гранью воли не было и нет,
Живого места вере и покою.
Ты плещешь губы в солнечном вине,
Ты машешь мне на расстояньи тени,
Мне жить случилось в бесконечном сне,
В пустой и праздной сумеречной лени.
Мой век разъят на тысячу причин
Небытия без меры и без крова,
Я меньшая из малых величин,
Живого и обыденного слова.
Как смотришь ты куда-то сквозь меня,
Своею глухотою жизнь итожа,
Смотри, как беленея и звеня
При позднем свете вспыхивает кожа.
И мне неспешно на излете сил,
Все явственней становится понятно,
Я бросил бы тебя и позабыл,
Но остальные хуже многократно.
фото

(no subject)

Белый свет протяжен и печален,
Черный цвет - мерцание вины.
Слабый звук тревожных наковален
Долетает до земли войны.
Мир вокруг необъяснимо болен.
Веры свет, как таянье свечей.
Слабый звук тревожных колоколен
Заглушает музыку мечей.
И чужого времени просторы
Правят нынче невеселый бал.
Перебрех велеричивой своры
Гонит мысль в разруху и финал.
Не читай проклятые газеты,
И не верь собачьим голосам.
Мертвой жизни скорбные приметы
Застилают очи небесам.
А в заросшем и разбитом храме
Помолись, не подымая лик,
О грядущем наступившем хаме.
Чей ты сын и первый ученик.
фото

(no subject)

ГУННЫ
Где-то бродит наважденье беспризорно,
То ли тает, то ли кружится стремглав.
Наше сущее надежно и бесспорно,
Даже если я виновен и неправ.
Все равно звезда погасшая красива,
И прекрасна не взошедшая трава.
Мир продолжится, и это справедливо,
Даже если ты стократно неправа.
Будет море, будут птицы и печали,
Будут терпкие и дикие плоды,
Что на землю раскаленную упали
У соленой и расплавленной воды.
Пахнут листья пожелтевшие агавы
То ли мороком, а может быть, судьбой,
Все священно, даже если мы не правы
И виновны непрощаемо с тобой.
Вот и вечер раньше срока гасит луны.
Вот и утро не торопится истечь.
Хорошо, что мы - потомственные гунны,
И призывна и гортанна наша речь.
фото

(no subject)



За что мне, Господи, за что –

И это счастье лубяное,

И это желтое пальто

Невыразительного кроя.

За что мне, Господи, страна,

В которой – голь и бездорожье,

Где соль земли белым - больна,

Где шарлатанство и безбожье.

Где узок коридор судьбы,

Увы, сужаемый природой.

Где испокон рабов рабы

Твоей заведуют свободой.

фото

(no subject)

Смывает мир, как мусор, в океан,
Проходит век, не бывшее итожа.
И пуст души неведомый экран,
Лишь тускло светит выбритая кожа.

Надену шляпу видом набекрень.
Мозги ввихну и посмотрю направо,
Направо делят жадно дребедень -
По смыслу вкупе суета и слава.

Налево пир по имени чума,
От ярости кривы и скорбны лица,
Постичь не хватит бедного ума.
Зачем все это продолжает длиться.

Суть - все равно отмерены часы,
Конечны вера и любая крепость.
Давно разбиты вечности весы,
Их заменили случай и нелепость.

А дождь все пуще, по окну стуча,
Напоминает о небесной каре.
Так и живем – пока горит свеча,
Три не земных и не небесных твари.
фото

(no subject)

Серый вечер качнет занавеску,
Вздрогнет пламя сиятельных свеч.
Эта жизнь мне досталась в отместку
За смирение, веру и речь.

Мне сулились свобода и воля,
В двух шагах за соседним углом,
Где под ручку гуляют глаголя,
Желтый кремль и зеленый дурдом.

Вот бы было печали и страху,
Если б сдуру шагнул за порог,
Положили бы веру на плаху,
И замкнули бы речь на замок.

Я бы бился о жизнь головою,
Я встречал бы сквозь клетку весну.
А теперь попою и повою
И опять ненадолго усну.

И пребуду в своей несвободе,
До нездешнего - кстати - суда.
Это счастье в моем переводе,
Дальше «нет», и блаженнее «да».
Leonid Latynin

фото

(no subject)

Что я видел оком внутри,
Пока веки листали свет,
То ли призрак здешней зари,
То ли наш на двоих рассвет,

То ли сон не чужой души,
То ли цвет неживой воды,
Я чиню свои карандаши,
От рассвета и до среды.

Нарисую чем жил вчера,
Нарисую что видел днесь,
А потом пойдут вечера,
И вся жизнь продолжится здесь.

Без мерцанья твоей тоски,
Без дыхания под и над.
Как сжимает мне боль виски,
Даже боли я нынче рад.

Плотно сомкнута кожа век,
Где то выше костей крестца.
Все кончается прошлый век,
И не видно ему конца.




фото

(no subject)

ДОРОГА ВЕНЕЦИЯ - ФРИУЛИ

Дом открыт, разбиты двери,
Заколочено окно.
Мне понятно в должной мере,
Жизнь закончилась давно.

Вот рулю по краю склона,
Вот ущелье и скала,
По границе небосклона
Туча хищно проплыла.

Раз вираж, другой и третий,
С визгом служат тормоза,
Мер не ведают столетий,
Ни дорога, ни гроза.

Под колесами покато,
Дождь дорогу плавит в медь.
Хорошо, что не крылато
И не хочется взлететь.

Торможу себя до стопа.
Есть еще со страхом связь.
Дура старая Европа
Рядом крестится смеясь.




фото

(no subject)

Как прежде жил, так и живу,
Но только реже наяву,
А все в какой-то дали
Из самой твердой стали.

Отскочит острая стрела,
Или сломается игла,
Или огонь лизнет любезно
Мечтать о встрече бесполезно.

Здесь роздых свой и воздух свой,
Что хочешь пей, как хочешь пой,
Пустыня мерою в квадраты
Под наважденье аты-баты.

Такая роскошь бытия,
Где каждый «ты», немного «я»,
И в довершении удачи
Жизнь в полу смехе, полу плаче.

фото

(no subject)

МОЛИТВА

Вина моя не велика,
Что жив пока.

Что не сгорел в слепом огне,
Вина на мне.

Что нет в руках моих щита,
Что в голове одна тщета.

Одна тщета, вторая тож
Жизнь на бессилие помножь,

Итог — ни пули, ни меча,
Ни шубы с царского плеча,

Ни власти розги и кнута,
И тут тщета.

Напротив сяду детских глаз,
Помилуй Бог и дальше нас.