фото

(no subject)

ЕГЕРЯ И КОРОЛИ
Труден день и долог вечер,
Столько зим и столько лет.
Отправляет в путь диспетчер,
Мой вагон на ЭТОТ свет.
Что у Вас - чума и драки,
Мелких денег шум и гам,
Те же жирные бараки
По кисельным берегам?
Верховенство, верхоглядство,
Егеря и короли.
Тоже праздничное бля$ство
Посреди больной земли?
Снова делят свист и ветер,
Снова платят - что почем -
Снова скачет черный сеттер
У придурка за плечом?
Не за тем ли псом - в раздачу,
Так манило и влекло?
Потому смеюсь и плачу
Сквозь вагонное стекло.
фото

(no subject)

Благодатный огонь (нынешний) напомнил о благодати,благодать о благодарении (калька, благополучие , благодеяние, благодарение, благонравие, благолепие этсетера), какие прекрасные нерусские слова (спасибо Зороастру), и напомнил мне, о камне У Гроба Господня, к которому привела меня дорога в то время, когда "ТУДА" И "ОБРАТНО" для меня еще не имели разделительной полосы, так сложилось (или совпало), что далее после молитвы у КАМНЯ, дорога моя перешла только в "ОБРАТНО". Стихотворение тех - уже потусторонних - годин.
Меж каменных стен – беззаботные птицы,
Как будто им выдан на вечность мандат.
Опять осторожно и нежно не спится
Под эту негромкую музыку дат.
Дворянская зала, начальная школа.
Под лестницей – шепот, не мне и не мой,
Забытое время простого глагола.
Пора собираться, мой милый, домой.
Высокая дверь, тишина, Моховая,
И Радцига голос напевен и тих.
И где-то в начале короткого мая
Счастливые ночи, одни на двоих.
И дата рождения милого чада,
И светлые даты случившихся лиц.
Чего же тебе еще, грешному, надо,
У Гроба Господня простертому ниц.
фото

(no subject)

Труден день и долог вечер,
Столько зим и столько лет.
Отправляет в путь диспетчер,
Мой вагон на ЭТОТ свет.

Что у Вас, как прежде драки,
Мелких денег шум и гам,
Те же жирные бараки
По кисельным берегам?

Верховенство, верхоглядство,
Егеря и короли.
Тоже праздничное бля$ство
Посреди больной земли?

Снова делят свист и ветер,
Снова платят - что почем -
Снова скачет черный сеттер
У придурка за плечом?

Не за тем ли псом - в раздачу,
Так манило и влекло?
Потому смеюсь и плачу
Сквозь вагонное стекло.
фото

(no subject)

ПОДЧИНЯЯСЬ ЗАКОНУ ЗАВЕТА
Что-то душно в империи мира
И про завтра плохая молва.
Не молчи, моя грешная лира,
Нынче слышимая едва.
И не жди понимания боле –
Там, где смута, пальба и игра.
Хватит собственной силы и воли –
Раз пришла золотая пора –
На развалинах данного света,
Средь войною затопленных суш,
Подчиняясь закону завета –
Строить храм из разрушенных душ.
фото

(no subject)

Голым гоголем небо источено,
Где-то справа обшарпанный крест.
Кем - то было и нам напророчено
Замутить равнобедренный квест.
Накалякали бойко и бешено,
Пару нот на вечерю с утра,
Только жизнь все равно не утешена
Лязгом мысли и скрипом пера.
На колу не мочало, а варево,
В перекрест пару ложек тоски,
Все бледнее багровое зарево
На излучине Тахи - реки.
Скоро темень догасит и скроется
Совий куст из решетчатых глаз,
И перстом благодатная Троица
Осенит незаслуженно нас.
И весенним лучом нацарапает
Был ли - не был ли нынешний миг.
С крыши прошлое медное капает,
На лету застывая в лик.
фото

(no subject)

ЖАЛЕЙКА
Залетела луна в незакрытую дверь,
Покружив недолгО, улетела в окно,
Я уеду опять в позапрошлую Тверь,
Буду пить по ночам молодое вино.
И смотреть на луну, что со мною жила,
Пусть недолго, а все же, как хочешь суди,
И была так послушна, ровна и мила,
И с серебряной розой в груди.
Буду ждать не спеша и желать и тужить,
И жалейку свяжу из железной травы,
А луна с кем - то будет затейливо жить,
С оловянной короной вокруг головы.
А жалейка - дышать, согреваясь от рук,
А душа - холодить ненавистную речь,
И серебряной нитью пронизанный звук
Будет звать наугад и жалеть, и беречь.
фото

(no subject)

Что ты стонешь во сне иноземец,
Мертвых стран неуютен уют,
Постигающий истину немец,
Здесь не плачут, а молча поют.

Здесь играют в забавные игры,
Раньше смерти – в угрюмый покой,
Здесь как скот даже жаркие тигры –
Спят в покорности роковой.

Здесь олени по долам не скачут,
А в загонах понуро тихи,
Только птицы витают и плачут
Да бормочут под утро стихи.

И во всей этой призрачной близи
И душе невозможно сберечь –
Птицы взгляд на кирпичном карнизе
И друзей потускневшую речь.
фото

(no subject)

Куда судьба, качаясь, доведет
И где воткнется в бронзовую стену,
И чем закончит сказку идиот,
Вонзая шприц в измученную вену.

Мой римский дом осел и изнемог,
Трава асфальт на трещины разьяла.
Не входит в паз заржавленный замок.
И коротко в прохладу одеяло.

Я кофе пью, за окнами - зима,
И зевса храм уставился мне в очи.
И глупость заменяет шарм ума
В беседах наших на излете ночи.

Ты тоже, дорогая, не сократ.
Закат европы сбылся неизбежно
Но мне с годами, кажется, стократ
К тебе опять неутолимо нежно.

По капле в серебро стекает грог.
По капле жизнь сочится незаметно.
Не ум от наваждений изнемог,
А будущее стало беспредметно.
фото

(no subject)

Ничто не вечно под луной,
Опять опричнины стезя,
И супит брови вечный Ной
Поклажу вечную везя

На испещренный древний брег,
Холстину, доски, такелаж,
Опять под парусом ковчег,
Вот только жалко, что не наш.

Кружится чайка голося,
В своей печали вековой.
И жизнь иссеченная вся,
Все тщится помахать рукой.
фото

(no subject)



МЕХ ВОЛХВА
Мы спали на полу в чужом Париже,
Мы знали то, что выдумать нельзя,
Куда ж теперь задумчивые лыжи
Несут меня, по воздуху скользя.
Среди зимы, короткой и бесснежной.
Среди дерев, озябших на ветру.
Я знал тебя упрямой и мятежной,
Ты начала, я выиграл игру.
А воздух бел и вывернут наружу,
Как мех волхва, что кружится, скача.
Я, как и должно, принимаю стужу,
Прикрыв лицо окраиной плеча.
И вижу то, что встречено и скрыто,
И то потом, живущее уже.
Овальный дом, разбитое корыто,
И бронзы свет на пятом этаже.