?

Log in

No account? Create an account
Леонид Латынин
Сергей Чупринин о моей книге "Бурный финал вялотекущей национальной войны" 
9th-Dec-2015 09:45 pm
фото
«Знамя» 2015, №12

Сергей Чупринин
Попутное чтение
Лев Симкин. Завтрак юриста • Иван Есаулов. Постсоветские мифологии • Леонид Латынин. Чужая кровь • М.А. Черняк. Актуальная словесность ХХI века • Давид Самойлов. Пярнуский альбом


Леонид Латынин. Чужая кровь: Бурный финал вялотекущей национальной войны. — М.: ЭКСМО, 2014.
В статьях о современном литературном процессе и его новых, с позволения сказать, трендах имя Леонида Латынина почти не встречается. И это, воля ваша, как-то даже странно. Ведь письмо качественное, плотное, выверенное с едва ли не избыточной тщательностью, так что редактору, по нашему присловью, делать нечего. И проблематика жжется: чередуя предысторические события с историческими, заглядывая в день завтрашний, романист говорит нам о том, с каким удручающим постоянством и с какой самоубийственной готовностью этнос, населяющий Великую Русскую равнину, из века в век срывается в гражданскую войну всех против всех: хоть язычников с «иноязычниками», то есть христианами, до начала времен, хоть имущих с неимущими столетие назад, хоть (будто бы) чистокровных русаков с четвертушками и осьмушками в будущем, которое, Бог даст, наступит, но, Бог даст, не таким.
Образ русского мира в романе вырастает из праславянской мифологии, что и неудивительно для автора книг о народном искусстве, убитом цивилизацией. А взгляд угрюм, как и положено писателю с философским складом ума. И нет даже просвета в конце туннеля. Ибо как бы ни высоки были помыслы героев романа, как бы ни были они открыты для любви и счастья, всё впустую: «потому что участь сынов человеческих и участь животных — участь одна: как те умирают, так умирают и эти, и одно дыхание у всех, и нет у человека преимущества перед скотом, потому что все — суета! Все идет в одно место: все произошло из праха и все возвратится в прах».
Екклезиаст, как и было сказано; глава 3, стих 18.
И, кто знает, не эта ли дохристианская безысходность авторского жизнепонимания стала причиной неуслышанности голоса Леонида Латынина? Или, может быть, дело все-таки в том, что писатель сначала обжился в позиции вне литературного контекста, где все связано со всем и все со всеми, а затем и принял ее как единственно для себя возможную?
Кому надо, тот услышит. А остальным незачем.
This page was loaded Nov 14th 2018, 7:36 am GMT.