фото

(no subject)


ДВЕНАДЦАТЬ ЛУН

Мясо, кости, шум дождя,
Ветер, бронза, рокот струн,
Есть у брачного вождя
На пиры двенадцать лун.

Вот он в длань берет пращу,
Вот он вывернул плечо,
Кровь стекает по плащу,
Медленно и горячо.

Что сказать тебе не в ор,
Чтоб пробить свинцовый лоб,
Этот век палач и вор,
Меньше вор и больше жлоб.

Разведи ладони глаз,
Размахни крыла навстречь,
Загляни на этот раз,
Где на дне мерцает речь,

Лавой движется дымя,
Освещая грешный путь.
Сумасшедшим помни мя,
Прочим, напрочь позабудь.

БЛОКОВСКИЕ ФОНАРИ

Какое солнце молодое,
Какая плоская земля.
И на холме дымится Троя
На фоне красного кремля.

И те цвета вдали едины,
И рознь меж ними не видна.
Я выпил обе половины
Суть наваждения до дна.

И эта смесь вины и веры,
Со справедливостью внутри,
Увы, такие же химеры
Как блоковские фонари.

Неяркий свет на два квадрата.
Деревья хворые в саду.
И что твои ума палата
При свете мысли какаду.

Тяни себе из смуты нити
И не спеши из круга вон.
Все повторяется в граните.
И жизнь, и смерть и даже сон.

фото

(no subject)

Время общей любви истекло,

Время личной любви не настало.

В первой суть и основа – стекло,

А вторая, увы, из металла.


Груда мусора где-то в углу.

То ли годы, а может, и сроки,

Я бы вытек беззвучно во мглу,

Без особой и внешней мороки.


Я бы вылетел дымом в трубу,

Я бы вышел из вашего века,

Но кому я оставлю судьбу

В бедном образе человека.


Но кому я оставлю слова,

Что достались мне трудно в наследство.

Этой печки вселенской дрова,

Что дымят до распада от детства.




фото

(no subject)

Ненасытное чувство тревоги
Ненасытное веянье страха.
Подведем безнадежно итоги
Под мажорную музыку Баха.

Раз унынье - не царское дело,
Будем прошлое браво итожить,
Нас поддержит и бренное тело,
И душа не чужая, быть может.

Было детство в церковной ограде,
Было действо длиною в полвека,
Не корысти, а милости ради
Незнакомого мне человека,

Что пришел, но еще не родился.
Что живет, но еще не свободен
Пятый угол о вечность разбился,
Словно Господу стал неугоден.

Нам отмерится верой, не мерой,
За прожитое в долге и смуте.
В жизни праздной, до вымысла серой,
Но прекрасно-нелепой по сути.

фото

(no subject)

ПОДВОДЯ ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ИТОГИ

Хорошо, что мир просторен,
Как его не обозначь.
Хорошо, что я в нем овен,
А не шут или палач.

Хорошо, что дом ухожен,
Сердце трудится в груди,
Хорошо, что мне положен
Отдых где- то впереди.

И еще в разгаре лета
Тайну древнюю тая,
На странице пятна света,
В пятой книге бытия.

Белок лет и дятла стуки,
Блик на кованом ключе.
И твои в прожилках руки,
На моем живом плече.

фото

(no subject)

Пальцы жег на свече по ночам,
Ждал, что вышибешь стекла влетая.
Но огня не хватило церковным свечам,
Что б душа зазвучала немая.

Ты мелькнула в окне, и на миг
Показалось, что прошлое близко,
Но разбился о воздух приближенный лик,
Понимая бессмысленность риска.

Обгоревшие пальцы дрожа
Рвали ржавые струны поштучно,
Но меж звуком и мной оставалась межа,
И душа умирала беззвучно.

Видно эта душа заодно
С той, что молча любила мгновенье.
Так зачем же мне, Господи, было дано
Слышать ада и райское пенье.




фото

(no subject)

Ах, как это и лепо, и просто
Жить с людьми по закону любви,
Понимая, что кожа – береста
И леса эти – братья твои.

Эти камни, овраги и кручи
И зерно в колыбели земли,
Эти белые пышные тучи,
Что текут неподвижно вдали.

Понимая, что сколько б ни билось
Ненадежное сердце в груди,
Жизнь – такая великая милость,
Что не важно, что там впереди.




фото

(no subject)

У РЕЧКИ КРАСИВЫЯ МЕЧИ

Листаю страницы теней,
Из прошлой зачитанной книги,
Из сонма мелькающих дней
Разбитых на мелкие миги.

Их отсвет лежит на лице
Меняя цвета и оттенки -
Прощанье на лунном крыльце,
Объятье у каменной стенки.

И капля сошедшей слезы
Из полузакрытого ока,
И пламя надмирной грозы
Зажегшейся в небе высоко.

И тусклое слово — пора -
И дальше ни речи, ни встречи,
И вон из судеб и двора
У речки Красивыя Мечи.

Потом и туман и рассвет,
Окно. Занавеска. Терраса.
И нежно - короткое — нет -
И эхо до смертного часа.




фото

(no subject)

ИСПОВЕДЬ

Коровье седло прилепилось к спине,
И мрамор из воска растаял уже,
Я жил, как и умер конечно во сне
На самом последнем своем этаже.

Посредством печали с участием масс
Я высветлил полночь до яркого дня,
Улиток без шубы от холода спас,
И те полюбили зеркально меня.

Но эта заслуга совсем не моя,
А только того, кто за туло держа,
Таскал по доске безнадежного «я»
Меня, как упавшего наземь стрижа.

А полночь тянулось, а свет молодел,
Мерцал, освещая не пройденный путь.
Как много осталось не сделанных дел,
Отложенных зря на бессмертную муть.

17 декабря 2017




фото

(no subject)

ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО АННА

Я бы уплыл, да воды по колено,
Я бы ушел, да болото у ног.
Дряхлая мельница, старая Вена —
Жизни печальной смешной эпилог.

За занавеской икона в окладе,
В медной оправе надколотый штоф.
Ты расскажи мне, чего это ради
Выбрал себе я означенный кров.

Рамы внутри — полотно примитива:
Дева и свита в открытом окне.
Мелкие буквы сплошного курсива
Справа внизу на зеленой стене.

Блеклое имя, увы, безымянно,
Впрочем, вполне различаю кураж.:
Это же Ваше Величество Анна,
Рядом король и застенчивый паж.

Где та эпоха и где те печали?
Сей документ — наказанье одно.
Жаль, что других ты отыщешь едва ли:
Сгинули, сгнили, истлели давно.

фото

(no subject)

ПО ДОРОГЕ К ВАВИЛОНУ

Убывают тайные слова,
Музыка звучит полу убита.
Им в замену, видимы едва,
Слоги проступают общепита.

Кто их по карманам рассовал,
И зачем, скажите, Бога ради,
Кто-то их усердно рисовал
На листе разорванной тетради.

Что искал ты в скопище судеб,
Крохи веры? Верности начало?
Поиск был бесплоден и нелеп,
Как бы это слово не звучало.

Вот фонарь погас и не воскрес,
Вот звезда сошла по небосклону.
И скатилась мне наперерез
По дороге скорбной к Вавилону