фото

(no subject)

СКВОЗЬ СОН

Тревожное - где-то, когда-то ,
Спокойное - в общем - за что?
Что выпито, пусто и свято -
Эпоха, война, шапито.

Наружу две медные фиги,
Внутри незадача углом,
И тлеют сгоревшие книги
Едва согревая теплом.

А тучи беременны снегом,
А ветры полны красоты,
Мы заняты медленным бегом
Со светом посмертным на «ты».

Вот дудка, вот цокает «полька»,
Легко по брусчатке звеня.
А впрочем, не жалко нисколько,
Что больше не будет меня.

Напротив ограды - калитка,
Где мы повторим вразнобой
Две строчки размытого свитка
О жизни не ставшей судьбой.

фото

(no subject)



Утопи мои печали

В чашу налитом вине,

Все что мнилось нам в начале

Нежеланно нынче мне.


Я хожу по белу свету

Я жую земную сыть,

Жаль, что солнца больше нету,

Жаль, что некого любить.


Соберу свои пожитки,

Разложу их на лугу,

И под пение улитки

Потанцую с кем могу.


Будет день и будет вечер,

Будет божия роса,

И отправит нас диспетчер

Врозь домой на небеса.


фото

(no subject)

Имея – не иметь, а потеряв – обресть,
Не двигаясь – лететь, меняясь – быть собой,
На самом деле мы осуществляем месть
Всему, что нам несет слияние с судьбой.

На самом деле мы поток тревожных снов
Преображаем в тех, кому мы не нужны,
На самом деле мы, не разбирая слов,
Навзрыд и невпопад к небывшему нежны.

Спадает пелена с идущих наугад,
Торопится рассвет в пространство изнемочь.
Смотри, как недвижим мгновенье водопад
И как светлее дня единственная ночь,

Как болен юный клен, растущий под окном,
Как болен старый дуб, листвою трепеща,
И как минувший век, великий эконом,
Бежит за нашим днем без крыльев и плаща.

фото

(no subject)

ДНЕВНИКОВОЕ

Делаем ход, делаем два,
Три, четыре и булькает каша.
И моя голова не моя голова,
Теперь она точно ваша.

А что у меня? Пустота и стынь,
И сыщешь иное едва ли.
И там, где стоял частокол гордынь,
Там озеро сонной печали.

Скользнет по нему паруса тень,
И станет отчетливо ясно,
Что так и пройдет не начавшись день,
Нежно, светло, напрасно.

фото

(no subject)



Больше ясности, меньше хлама,

Чуть печальней, но впроворот.

(Полюбила пейзанка Хама,

А за ней отставной народ).


Я сижу на курульном кресле,

Я черчу на листе круги.

Я бы верно поднялся, если

Не толпились вокруг враги.


Вот одни в шерстяной накидке

С не горящей уже свечой,

Тянут жадно свои напитки

Рыбий жир пополам с мочой.


Или та в размахае красном,

Душу страстью крутой дробя,

Смотрит глазом своим прекрасным

И не видит в упор тебя.


Что случилось, что я не в силах

Встать и выйти из круга вон,

Что мне это родство унылых

В ястребином пере ворон.


Или я среди них уместен,

И подобных стада окрест.

Пал. Отжался. Конец известен,

Черви. Глина. И сверху крест.


фото

(no subject)



Дверь открыл — увидел мир,
Сделал шаг — попал в засаду,
Где то здесь задушен Лир
На подходе к зоосаду.

Лег на землю, подождал,
Подстрелили зверя рядом,
Пули ловко избежал,
Но уже за зоосадом.

По пластунски вполз в кино,
Те же выстрелы и драки,
Кровь, зеленое сукно,
Две раздавленных собаки.

Выполз — дальше не полез,
Отряхнул слегка колени.
Сон во сне, пещера, лес,

И костра на стенах тени.

И конечно сладкий чай,
Стол, похлебка, чечевица.
Пол улыбки невзначай,
Эне, бене, вечер, Ницца...

фото

(no subject)

Зазывает зазывала, - поживи еще немного,
Поцеди в таверне пиво или лучше в кабаке,
В этой жизни невеликой от порога и до Бога,
Или лучше до тумана, что сереет вдалеке.

Я конечно не отвечу, самому пожить охота,
Посмотреть луне в гляделки сквозь волнистое пятно,
У меня еще не слезла с праздной мысли позолота,
У меня еще в стакане не отсвечивает дно.

Вот я рою жадно яму для мыслительного древа,
Вот веду по трубам воду к невысокому стволу,
Помогает в этом деле мне мерцающая дева,
А потом со мной садится к оловянному столу.

Как свежи и красны розы вдоль заката у калитки,
Как разумен птичий гомон у открытого окна.
И ползет со мной попутно жизнь со скоростью улитки,
Только Богу издалека неотчетливо видна.
фото

(no subject)

СНЫ СОДЕРЖАТЕЛЬНЕЕ ЯВИ

Сны содержательнее яви
И независимей стократ,
И властвовать никто не в праве
Над тайной жизнью наугад.

Вот я бегу или летаю,
Над странным городом паря,
Где органично равен маю
Пейзаж любого января.

И женщина, что только снится,
Живет со мной который век,
И как длинны ее ресницы
Вдоль сомкнутых смущеньем век.

На крыльях – свет, в руке – гвоздика,
В другой – весы наперевес.
Она родна и многолика,
С улыбкой тайной или без.

Ни признака среды и власти,
Следа, и воли, и стыда,
Больной, мирской, надсадной страсти,
Свободы гибельной следа.




фото

(no subject)

Дую в медную трубу,
Что растоптана и сжата.
Мерин с кошкой на дубу
Ест развалины салата,

И бормочет как на грех,
Не о том что место пусто,
Там где было время «вех»,
Стало капищем Прокруста.

Лишни ноги, голова
Так же выперла наружу.
Что нам праздная молва,
Если солнце село в лужу.

Вертит хвост туда - сюда
Целым миром, так некстати.
Моря черного вода
Ходит валом по кровати.

Что же я меж них вишу,
Что же мне светло и сухо,
Проведя давно межу
Промеж памяти и духа.

То качаясь, то едва
Волоча в воздусях тело.
Видно истина права,
Что от мира улетела.




фото

(no subject)

Как вреден дым отечества, однако,

Закрыта дверь и в голове угар,

Не лучше ли отправиться в Монако,

И в прочий незатейливый Катар.

Чихаешь, ждешь, и голова кружится,

И слезы застилают белый свет.

Зачем, скажи, мне эта заграница,

Где дыма соответственного нет.

Душа горит, снуют противогазы,

Метель, гроза и прочая тоска,

И по небу рассыпаны алмазы,

И палец сам собой танцует у виска.

А впрочем, с дымом тоже перебои,

Открыл окно и прибывает сил.

Вот так и умер незаметно в Трое

Проспавший бой какой- нибудь Ахилл.