Category: дети

фото

(no subject)

Разлив времен захватывает сушу,
Былые судьбы превращая в жмых.
И бедные закладывают душу,
Последнее сокровище живых.

Дымят заводы около Урала,
Туземцы бурно мельтешат в кремле,
Пришедшие с Чукотки и Ямала
И прочих жирных житниц на земле.

Играйте, дети, в голубые фишки,
Придуманные задолго до вас,
Энергии минутные излишки
Нуждаются в эпохе напоказ.

А в синем небе копошится драма,
Все свершено до самых малых йот,
В свой новый век империя упрямо
По их костям, хрустя, переползет.

7 марта 2003
 
фото

(no subject)

Блажен родившийся и живший,
Дышавший, мучимый, уставший,
Ничто на свете не открывший,
Ничто на свете не познавший.

Проведший жизнь во тьме и страхе,
Как червь убогий и ничтожный,
Истлевший заживо во прахе
Судьбы и жалкой, и безбожной.

Блаженней всех святых на свете,
Ничто на свете не познавший,
Блаженней чем цари и дети,
Дышавший... мучимый... уставший...




фото

(no subject)

КОЛЫБЕЛЬНАЯ

Как хорошо, что смерти нет,
И прах всего лишь прах,
Накинь на сон мой легкий плед
На четырех ветрах.

Свяжи из пряжи нежных слов
Воздушное — аминь,
И извлеки из детских снов
Другого неба синь.

И память прошлую развей
По всей земной глуши,
И не забудь, любви моей
Об этом напиши,

Как обнимал ночной залив,
Как плыл волне в упор,
Как был в прощальный час красив
Туманный абрис гор.

Еще о том, что плеч покат
Пронзительно был бел.
И что вернуться к ней назад
Мой грешный Бог велел.

фото

(no subject)

СЕРЫЙ ВОЛК

На первое - да, никакое - нет,
На второе - да, ну конечно - да,
Зря я в Париж покупал билет,
Мне не доехать туда никогда.

Вот мое место на свежем пне,
Под желтой кроной сермяжных ив,
Где серый ветер сыграет мне
Серый свой несмешной мотив.

Серый волк промелькнет в кустах,
Серый глаз подставив лучу,
Где я сам под серое - ах,
Что-то детское пробормочу.

Да, конечно, заглянешь ты,
Принесешь мне кувшин молока,
И примнешь невзначай цветы,
Что цвели у меня века.

Я тебе ничего не скажу,
Да тебе и не должно знать.
Я две жизни в одну свяжу,
И потом разорву опять.




фото

Ночные мысли

А пошли вы с вашими - войнами - войнушками,
С золотыми фиксами, с заводными пушками,

Да канканом чепорным дохлой демократии,
Кто куда, но лучше бы к этой нашей матери.

Что меня стращаете вашими засадами,
Метлами и вилами, морами и гладами,

На часах песочных вечности крупицы,
Мне бы ежли выпало, да до дна напиться,

Да еще бы бабу, краше нет на свете,
И впридачу к бабе - хорошо бы дети.

С переменой климата тоже надоели,
Хуже чем с ракетами на аршин до цели.

Наливаю горькую , запиваю сладкою
Жизнь почти счастливую но по сути гадкую.

30 августа 2014
фото

Стихи 1965 года

Не беда, что не сразу доходит наш голос до века,
Не беда, что уходим мы раньше, чем голос доходит,
Ведь не сразу священными стали Афины, и Дельфы, и Мекка,
Да и тех уже слава, как солнце, зашла или ныне заходит.

И Пиндара строфа и слова Иоанна, как лава, остыли,
Усмехнется душа на наивный призыв толмача – «не убий!».
Сколько раз наше тело, и душу, и память убили,
А бессильных убить выручал своим оком услужливый Вий.

Наши дети растерянно тычутся в землю своими губами,
Но и эти сосцы истощили запасы надежды, желаний и сил,
Не спасает уже ни пробитое небо, нависшее низко над нами,
Ни истории миф, ни раскрытое чрево распаханных веком могил.

Все морали забыты, истрачены, съедены и перешиты.
И религией скоро объявят и горький отечества дым.
Наша жизнь и планета невидимо сходят с привычной орбиты.
Так до наших ли детских забот – быть услышанным веком своим.



6 августа 1965
фото

* * *

Не беда, что не сразу доходит наш голос до века,
Не беда, что уходим мы раньше, чем голос доходит,
Ведь не сразу священными стали Афины, и Дельфы, и Мекка,
Да и тех уже слава, как солнце, зашла или ныне заходит.

И Пиндара строфа и слова Иоанна, как лава, остыли,
Усмехнется душа на наивный призыв толмача – «не убий!».
Сколько раз наше тело, и душу, и память убили,
А бессильных убить выручал своим оком услужливый Вий.

Наши дети растерянно тычутся в землю своими губами,
Но и эти сосцы истощили запасы надежды, желаний и сил,
Не спасает уже ни пробитое небо, нависшее низко над нами,
Ни истории миф, ни раскрытое чрево распаханных веком могил.

Все морали забыты, истрачены, съедены и перешиты.
И религией скоро объявят и горький отечества дым.
Наша жизнь и планета невидимо сходят с привычной орбиты.
Так до наших ли детских забот – быть услышанным веком своим.

6 августа 1965