Category: еда

фото

(no subject)

Как же были мы с тобою неловки
Два волнения, две смуты, две руки,

Два сомненья, две надежды невзначай,
Чай с рябиной, чай с калиной, с верой чай.

Как бежало из стакана молоко,
По губам и подбородку глубоко,

Как скользило, застывало на груди,
Словно жизнь была, конечно, впереди,

Как летали по рассвету рукава
Поспевая к полуполудню едва,

Как смеркалось, между солнцем и жарой.
Боже правый, и неправый, Боже мой.
Leonid Latynin

фото

(no subject)

НА СВОЕЙ ЧУЖОЙ ЗЕМЛЕ

Что мне делать с этим хламом -
Мутной долей бытия,
Наступившем в яви Хамом,
В коей власти ты и я?

Что мне делать с этой речью,
Исковерканной до лжи?
В шкуру загнанны овечью
Города и этажи.

Как удавкой горло сжато
Бредом пошлости и тьмы.
В чем мы, Боже, виноваты?
В чем опять виновны мы?

Стул и стол, на стуле - тени,
Хлеб и водка на столе.
Встану подле на колени
На своей чужой земле,

Подле памятного праха,
Повторяя без конца,-
Все мы подданные страха,
Или пасынки Творца.




фото

(no subject)

Дую в медную трубу,
Что растоптана и сжата.
Мерин с кошкой на дубу
Ест развалины салата,

И бормочет как на грех,
Не о том что место пусто,
Там где было время «вех»,
Стало капищем Прокруста.

Лишни ноги, голова
Так же выперла наружу.
Что нам праздная молва,
Если солнце село в лужу.

Вертит хвост туда - сюда
Целым миром, так некстати.
Моря черного вода
Ходит валом по кровати.

Что же я меж них вишу,
Что же мне светло и сухо,
Проведя давно межу
Промеж памяти и духа.

То качаясь, то едва
Волоча в воздусях тело.
Видно истина права,
Что от мира улетела.




фото

(no subject)

ЧЕТ И НЕЧЕТ

Цветы сирени высохли давно,
И дятел спит с открытыми глазами,
И жизни домотканое сукно
Как знамя развивается над нами.

Устав забот затвержен наизусть,
Душа разъята на четыре части,
Напиток терпкий - музыка и грусть -
Давно сильней и разума, и страсти.

Вот замер звук, вот вздрогнула струна,
И чей-то зов сквозь шорохи и вздохи.
Я сделал полглотка казенного вина
И прозевал мгновенно пол эпохи.

Орудий гул затих, но не умолк,
И старый пруд затягивает тина,
Качал нас в люльке сумасшедший волк,
А в смерть пасет какая-то скотина.

Кровь не бурлит, но, кажется, течет,
Удача тоже не проходит мимо,
Я думал - нечет, оказалось - чет...
Но на кону ни пени, ни сантима.




фото

(no subject)

Крупицу покоя, щепотку заботы,
Пятьсот километров туда ли, сюда,
И музыки дат, доводящих до рвоты,
Смывают восторги - взахлеб, без сleда.

Бессмысленно время жалею и трачу,
И в Зальцбурге соль посыпаю на хлеб.
И весело мне, что нисколько не значу
В потрепанной книге текущих судеб.

Живу присобачен косыми дождями
К альпийской земле на зеленом лугу.
Где вовсе не крутится шарик вождями,
Которых давно я понять не могу.

Кручу барабан у коровьего стойла,
Хозяйке служу за похлёбку, шутя,
За полный стакан лучезарного пойла,
За то, что в ответ мне смеётся дитя.




фото

(no subject)

Как же были мы с тобою неловки –
Два волнения, две смуты, две руки,

Два сомненья, две надежды невзначай,
Чай с рябиной, чай с калиной, с верой чай. 

Как бежало из стакана молоко,
По губам  и подбородку глубоко,

Как  скользило, застывало на груди,
Словно жизнь была, конечно, впереди,

Как летали по рассвету  рукава,
Поспевая к полуполудню едва,

Как смеркалось, между солнцем и  жарой.
Боже  правый и неправый, боже мой.

фото

(no subject)

СЕРЫЙ ВОЛК

На первое - да, никакое - нет,
На второе - да, ну конечно - да,
Зря я в Париж покупал билет,
Мне не доехать туда никогда.

Вот мое место на свежем пне,
Под желтой кроной сермяжных ив,
Где серый ветер сыграет мне
Серый свой несмешной мотив.

Серый волк промелькнет в кустах,
Серый глаз подставив лучу,
Где я сам под серое - ах,
Что-то детское пробормочу.

Да, конечно, заглянешь ты,
Принесешь мне кувшин молока,
И примнешь невзначай цветы,
Что цвели у меня века.

Я тебе ничего не скажу,
Да тебе и не должно знать.
Я две жизни в одну свяжу,
И потом разорву опять.




фото

(no subject)


Делаем ход, делаем два,

Три, четыре и булькает каша.

И моя голова не моя голова,

Теперь она точно ваша.

А что у меня? Пустота и стынь,

И сыщешь иное едва ли.

И там, где стоял частокол гордынь,

Там озеро сонной печали.

Скользнет по нему паруса тень,

И станет отчетливо ясно,

Что так и пройдет не начавшись день,

Нежно, светло, напрасно.

17 мая 2019

фото

(no subject)

УТРАЧЕННЫЙ РАЙ

Ваше величество, осень на страже,
Терпкий напиток истек в решето.
Что мы сплели из божественной пряжи,
Думали вечность, а вышло ничто.

Ранена грань хрусталя на порезе
Влага стремится уже через край.
Не помогает Мелисса Боргезе,
Сердцу вернуться в утраченный рай.

Где бы мы не были - тени и тени,
Что бы не делали - тьма а не свет.
Встану один за тебя на колени
В храме намоленных памятью лет.

Стынут развалины в лунном угаре,
Словом молитвы по камню звеня,
Чтобы все твари живущие в паре
Не разлучались посмертно ни дня.




фото

Булгаковский бал в Спасо -Хаусе


В ночь с 30 на 31 октября 2010 в Москве в Спасо- Хаусе - резиденции посла США в Москве Г-на Джона Байерли (сына - Джозефа Байерли, единственного морского пехотинца, который воевал во второй мировой войне в американской и Красной армии) состоялся бал, в «ознаменование 75-й годовщины бала в Спасо-Хаусе, который вдохновил Михаила Булгакова», как сказано в пригласительном билете (и который послужил материалом для булгаковского в «Мастере и Маргарите»).
Прежде чем сказать несколько слов о новом событии, я хотел бы напомнить о его оригинале - том бале, который имел место быть 22 апреля 1935 года в этом же доме, что отражено в дневниковой записи Елены Сергеевны Булгаковой -
« Раз в год Буллит (посол США в 35 году) давал большие приемы по поводу национального праздника. Приглашались и литераторы. Однажды мы получили такое приглашение. На визитной карточке Буллита чернилами было приписано: "фрак или черный пиджак". Миша мучился, что эта приписка только для него. И я очень старалась за короткое время "создать" фрак. Однако портной не смог найти нужный черный шелк для отделки, и пришлось идти в костюме. Прием был роскошный, особенно запомнился огромный зал, в котором был бассейн и масса экзотических цветов"…. М. А. в черном костюме. У меня вечернее платье исчерна-синее с бледно-розовыми цветами. Поехали к двенадцати часам. Все во фраках, было только несколько смокингов и пиджаков.
Афиногенов в пиджаке, почему-то с палкой. Берсенев с Гиацинтовой, Мейерхольд и Райх. Вл. Ив. с Котиком. Таиров с Коонен. Буденный, Тухачевский, Бухарин в старомодном сюртуке, под руку с женой, тоже старомодной. Радек в каком-то туристском костюме. Бубнов в защитной форме...
В зале с колоннами танцуют, с хор - прожектора разноцветные. За сеткой - птицы - масса - порхают. Оркестр, выписанный из Стокгольма. М. А. пленился больше всего фраком дирижера - до пят.
Ужин в специально пристроенной для этого бала к посольскому особняку столовой, на отдельных столиках. В углах столовой - выгоны небольшие, на них - козлята, овечки, медвежата. По стенкам - клетки с петухами. Часа в три заиграли гармоники и петухи запели. Стиль рюсс. Масса тюльпанов, роз - из Голландии. В верхнем этаже - шашлычная. Красные розы, красное французское вино. Внизу - всюду шампанское, сигареты»…
Мариэтта Чудакова считает, что впечатления от этого бала легли в основу сочиненного Булгаковым бала у Воланда, в «нехорошей квартире». Ныне эта точка зрения общепринята, и, кажется, американцы своим балом 1935 года гордятся - раз решили его повторить.
И вот с тех пор промелькнуло 75 лет. Тот же дом, те же колонны, та же лестница, лепной, узорчатый, белый с синим потолок и тенью Бегемота над той самой люстрой.
На входе гостей встречают два автомобиля тридцатых годов- один из них похож на тот, на котором прибыла на бал Маргарита. По стенам расставлены силуэты персонажей «Мастера». В оформлении помещении - легкий элемент иронии, такой ненавязчивый постмодерн. Вместо птиц, порхающих за сеткой - инсталляция, изготовленная молодыми художниками: бумажные и тряпичные птички, облепившие дерево в центре холла.
В зала г-н Джон Байерли терпеливо исполнял роль хозяина, находя добрые слова для разных гостей.

Вместо зверей, поразивших собравшихся в 1935 году - молодые артисты, изображающие условных зверей. http://fotki.yandex.ru/users/leonid-latynin/view/278069/?page=0
А в залах взгляд выхватывает знакомые лица - Натальи Солженицыной, с Леном Блаватником, Владимиром Молчановым, Александром Журбиным,

Рядом Петр Авен в окружении собеседников,
http://fotki.yandex.ru/users/leonid-latynin/view/278070?page=0
Михаил Левитин, Светлана Врагова, одинокий Павловский, Починок и еще множество знакомых лиц, и никого, кажется, кроме Ерофеева и Чудаковой из сочинителей
Камин был, разумеется, на месте и в нем горел огонь, защищенный огнеупорным стеклом. Но только Булгакову могли привидеться мертвецы, вылетающие из этого камина: слишком мал.
Был даже бассейн с шампанским (это уже цитата непосредственно из романа)- он помещался на небольшом столе и тонененькой струйкой извергал пузырящийся напиток. http://fotki.yandex.ru/users/leonid-latynin/view/278065?page=0
В верхнем этаже, вместо шашлыков, в доказательство, что «рукописи не горят» - булгаковский оригинал романа «Мастер и Маргарита», рядом скромная фотография Е.С. Булгаковой. http://fotki.yandex.ru/users/leonid-latynin/view/278060?page=0
На диване в углу расположилась Мариэтта Чудакова, исследователь и биограф Булгакова, около нее сгруппировались нынешние обитатели «нехорошей квартиры» - музейщики.
http://fotki.yandex.ru/users/leonid-latynin/view/278062?page=0
В пригласительном билете было сказано, что вечерний костюм, военная форма или одежда в стиле 3О-х годов приветствуются. Карнавала, однако, не случилось. В толпе приглашенных мелькнули две- три фигуры в сюртуках и щляпах в стиле тридцатых, режиссер Светлана Врагова набросила на плечи черного песца (или другого зверя, боюсь ошибиться), как на фотографии Елена Сергеевны Булгаковой, да миллиардер Лен Блаватник разгуливал в маршальском костюме тридцатых годов.
http://fotki.yandex.ru/users/leonid-latynin/view/278089?page=0
Сотрудник американского посольства, фокусник- любитель веселил публику карточными фокусами ( привет Коровьеву с Бегемотом). Работал чисто. Мне дал карту, я ее надписал, это была девятка червей; мгновение - и карта чиста, а моя подпись оказывается на трефовом тузе в руках стоящего рядом).
http://fotki.yandex.ru/users/leonid-latynin/view/278220?page=0
Много медийных лиц, есть известные бизнесмены, процент писателей ничтожен. Нынешняя военная и властная элита (в отличие от советской) приглашение проигнорировала. Вообще процент соотечественников невелик, все более «знатные иностранцы».
В зале полумрак, стоят обеденные столы, играет оркестр. Бал - но танцующих мало, люди стоят кучками, разговаривают. Около шикарных обеденных столов никто не толпится, приглашенные нехотя едят да и пьют кажется, нехотя. http://fotki.yandex.ru/users/leonid-latynin/view/278221?page=0
Чрезмерность, поразившая Булгакова, ныне отсутствует. Трудно представить себе нового Буденного, отплясывающегло до утра гопак.
Мистика исчезла из этих стен, добротный чинный ретро- бал.
И наблюдая атмосферу зала, понимаешь, что основная составляющая мистики 35 года был – СТРАХ. Его несли, как крылья за спиной и Радек, и Бухарин, и Мейерхольд, и Бубнов: разлитие этого страха в атмосфере Спасо- Хауса «услышал» и Булгаков, передавший его через метафору Воланда и его воинства, и настоятель Храма Святого Людовика Французского в Москве (что на Малой Лубянке) отец Леопольд Браун (книга воспоминаний которого переводится и готовится к изданию).
СТРАХ - дрожжи каждой средневековой культуры, страх - материя мистики, которая дает шанс беззащитности жить в пределах надежды и вероятности. Страх - плоть и кровь и магия мандельштамовского, ахматовского, булгаковского и пастернаковского текста, и потому он действует на нас так завораживающе, что мы пережили ВОЛЮ этого страха, и только их текстами заглядываем через глазок слова в остывающий ад.
Ушел страх - и ушла нужда в литературе (лекарство от страха), ушла и сама литература, нужда в ней была только до тех пор, пока СТРАХ был главным героем времени, и поэтому в зале почти не было сочинителей. «Страх умер (к счастью), да здравствует страх».
А это все фотографии альбома "Булгаковуский бал в Спасо-Хаусе"
http://fotki.yandex.ru/users/leonid-latynin/album/102632/ ЛЛ