Category: история

фото

(no subject)

ЧЕРНЫЙ ТАНЕЦ

Пора надежды миновала,
Пора отчаянья прошла,
Лоснятся листья краснотала
Вдоль кромки тонкого ствола.

Я ром плесну себе в посуду,
И сыром пряным закушу.
И жизнь, царицу и паскуду,
На черный танец приглашу.

И мы закружимся нелепо
В кандальной вымершей глуши,
Где жизнь прошла светло и слепо,
"При свете сумрачной души".

фото

(no subject)

МОЛИТВА

Лезут в уши чужие, безбожные, мертвые звуки,
Уведи меня прочь в бесконечные, Боже, разлуки,

Уведи меня прочь, занавесь мне неведеньем очи
И оставь мне пустынными дни и короткие ночи.

Я Тебя не прошу, я Тебя умоляю – не надо
Обрывать всю листву из отцветшего тесного сада,

Я Тебя заклинаю, оставь мне вселенские стоны,
Этот свет, исходящий толчками из темной иконы.

Я Тебя не прошу ни о самом обыденном чуде,
Ни о выходе в мир, где не вымерли близкие люди,

Где идеи еще копошатся пугливо за дверью,
Где есть место забытому каменным веком поверью…

Я стою на коленях, и лоб мой касается пола,
Правя тризну немую живаго намедни глагола.

фото

(no subject)

Блажен родившийся и живший,
Дышавший, мучимый, уставший,
Ничто на свете не открывший,
Ничто на свете не познавший.

Проведший жизнь во тьме и страхе,
Как червь убогий и ничтожный,
Истлевший заживо во прахе
Судьбы и жалкой, и безбожной.

Блаженней всех святых на свете,
Ничто на свете не познавший,
Блаженней чем цари и дети,
Дышавший... мучимый... уставший...




фото

(no subject)

ДВУГЛАВЫЙ ЛЕВ

В моей пустыне – солнце и зима.
В твоей пустыне даже солнца нет.
Как весело с утра сходить с ума
А в полночь забывать весь этот бред.

Глотнешь глоток казенного вина.
Помедлив, запрокинешь медный лик.
И, осушив посудину до дна,
Развяжешь свой завязанный язык.

И скажешь вслух кому-то никому:
– Вон там, в окне, меж небом и свечой,
Приспело время занавесить тьму
Прошедшим веком вытканной парчой.

И, сей железный занавес узрев,
Под пальцами неторопливых прях,
Проступит наконец двуглавый лев
С орлом двуглавым в стиснутых когтях.




фото

(no subject)

ПОД ЗВУКИ ПРАЗДНОЙ НЕСВОБОДЫ

Пора надежды миновала,
Пора отчаянья прошла,
Лоснятся листья краснотала
Вдоль кромки тонкого ствола.

Я ром плесну себе в посуду,
И сыром пряным закушу.
И жизнь, царицу и паскуду,
На черный танец приглашу.

И мы закружимся нелепо
В кандальной вымершей глуши,
Где жизнь прошла светло и слепо,
При свете сумрачной души.

И что с того, что кратки годы
В моей измученной стране.
Под звуки праздной несвободы,
Мы были счастливы вполне.

фото

(no subject)

Я приглашен был, сударь, вами
В живую жизнь и в целый свет,
На роль шута в червонной драме,
В последний акт, в кордебалет.

Как я играл, как плащ был ярок,
Как бубенцов был бешен звон.
Играл полвека без помарок
На свой особенный резон.

Как жаль, что не было партера,
Что сам театр сгорел давно.
Что на дворе стояла эра,
Пост театрального кино.

Царили там цари попроще,
Царицы бацали лихи,
И коз пасли в священной роще
В холщовых фраках пастухи.

И все равно – за все спасибо,
За жидкий чай, за крепкий ром.
За бенефис в грязи турксиба,
И за гастроли за бугром.

 
фото

(no subject)

МЕСТЬ ЦАРЕГРАДА

Зачем- то жизнь взяла и повернула,
Хотел вперед, а вышло, что назад.
Тревожный отзвук гибельного гула
Опять накрыл безумный Цареград.

И там внутри империи великой,
В подвалах храма под асфальт-рекой
Мне машет кто- то в древности безликой
Кровавой правой вскинутой рукой.

Зовет беззвучно к мести и расплате
За умерщвленный величавый век.
За что ты умер, безымянный брате,
Невольник чести вольный человек?

Клеймо «позора» выжжено на коже
Земля в решетке дат отчуждена,
За что не спас немилосердный Боже,
Куда исчезла знатная страна?

А серп опять скользит меж облаками,
Остер и ржав и голоден опять.
Как больно отводить его руками,
И праздный разум медленно терять.

фото

(no subject)

Ты мне нужна посмертно,
А больше изначально.
Там время не инертно
Оно всегда печально.

Брожу себе по свету,
Не много и не мало,
Судьба впадет в Лету,
Покорно и устало.

Под парусом покоя,
Под веслами неволи,
Где догорает Троя,
В своей земной юдоли.

Где ты — мелькают спицы-
Мне жизнь мою связала,
Из пряжи небылицы,
По радуге лекала.

Глоток горячей влаги,
Да пара слез молитвы.
Да рдеющие флаги
Моей последней битвы.




фото

(no subject)

к NN

В моей пустыне – желтая зима.
В твоей пустыне – мертвый кенгуру.
Как весело с утра сходить с ума
И знать, что поумнеешь ввечеру.

Глотнешь глоток казенного вина.
Помедлив, запрокинешь медный лик.
И, осушив посудину до дна,
Развяжешь свой завязанный язык.

И скажешь вслух кому-то никому:
– Вон там, в окне, меж солнцем и свечой,
Приспело время занавесить тьму
Прошедшим веком вытканной парчой.

И, сей железный занавес узрев,
Под пальцами неторопливых прях,
Проступит наконец двуглавый лев
С орлом двуглавым в стиснутых когтях.





фото

Под звуки праздной несвободы

Пора надежды миновала,
Пора отчаянья прошла,
Лоснятся листья краснотала
Вдоль кромки тонкого ствола.

Я ром плесну себе в посуду,
И сыром пряным закушу.
И жизнь, царицу и паскуду,
На черный танец приглашу.

И мы закружимся нелепо
В кандальной вымершей глуши,
Где жизнь прошла светло и слепо,
При свете сумрачной души.

И что с того, что кратки годы
В моей измученной стране.
Под звуки праздной несвободы,
Мы были счастливы вполне.