Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

фото

(no subject)

Во сне люблю, во сне живу,

Во сне умру, что может статься,

А что там в мире наяву

Мне никогда не догадаться.

Здесь нету стран, материков,

Корон и прочих узурпаций,

Ни молодых, ни стариков,

И даже языков и наций.

Есть только гул или мольба,

Хоть с кем-нибудь о диалоге,

Пусть в чине смерда и раба

Единого с царями в Боге.

Но длится сон невыносим,

Не длятся век и даже годы,

И я смиряясь с фактом сим

Не жду явления свободы,

Чтоб что-то мочь и что-то сметь

Где ум и воля беспредметна

И сон перетекает в смерть

Так буднично и незаметно.

фото

(no subject)

"Мне жаль в себе живого человека,
Немного неубитого пока."
Я б вас любил, кабы не знать заране,
Что эту чашу завершает дно
И смерти дверь мерещится в тумане,
Когда во рту полощется вино.
Не стоит внове затевать измену
Любой из совершившихся минут,
Как крепко узел стягивает вену,
Как пальцы нервно сигарету мнут.
И трость скрипит, и вздрагивает веко
Где в сан-дени монархи и века.
Мне жаль в себе живого человека,
Немного неубитого пока.
Слеза твоя на камне парапета,
И невзначай пролит аперитив.
Мне все же жаль, что песенка не спета,
Хотя уже и отзвучал мотив
фото

(no subject)

МЕСТЬ ЦАРЕГРАДА
Зачем- то жизнь взяла и повернула,
Хотел вперед, а вышло, что назад.
Тревожный отзвук гибельного гула
Опять накрыл безумный Цареград.
И там внутри империи великой,
В подвалах храма под асфальт-рекой
Мне машет кто- то в древности безликой
Кровавой правой вскинутой рукой.
Зовет беззвучно к мести и расплате
За умерщвленный величавый век.
За что ты умер, безымянный брате,
Невольник чести вольный человек?
Клеймо «позора» выжжено на коже
Земля в решетке дат отчуждена,
За что не спас немилосердный Боже,
Куда исчезла знатная страна?
А серп опять скользит меж облаками,
Остер и ржав и голоден опять.
Как больно отводить его руками,
И праздный разум медленно терять.
фото

(no subject)

Поколдую, звук настрою,
И скручу в тугую нить.
То чего я в мире стою,
Не тебе о том судить.

Вот душа поверх сорочки,
Вот рассудок смысла вне.
Вот ушли из текста точки
Шагом медленным ко мне,

И в оставшемся разладе
Различить едва я смог -
«Будет править в Цареграде
Прежде царь, и следом Бог».

Но не мне блюсти законы,
Византийский тратя пыл,
Все житейские резоны
Я намедни позабыл.

И вяжу на спицах страха
Скорбный свет сгоревших свеч,
Чтоб горячей горстью праха
Рук холодных не обжечь.




фото

(no subject)

ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО АННА

Я бы уплыл, да воды по колено,
Я бы ушел, да болото у ног.
Дряхлая мельница, старая Вена —
Жизни печальной смешной эпилог.

За занавеской икона в окладе,
В медной оправе надколотый штоф.
Ты расскажи мне, чего это ради
Выбрал себе я означенный кров.

Рамы внутри — полотно примитива:
Дева и свита в открытом окне.
Мелкие буквы сплошного курсива
Справа внизу на зеленой стене.

Блеклое имя, увы, безымянно,
Впрочем, вполне различаю кураж.:
Это же Ваше Величество Анна,
Рядом король и застенчивый паж.

Где та эпоха и где те печали?
Сей документ — наказанье одно.
Жаль, что других ты отыщешь едва ли:
Сгинули, сгнили, истлели давно.

фото

(no subject)

ЧЕРНЫЙ ТАНЕЦ

Пора надежды миновала,
Пора отчаянья прошла,
Лоснятся листья краснотала
Вдоль кромки тонкого ствола.

Я ром плесну себе в посуду,
И сыром пряным закушу.
И жизнь, царицу и паскуду,
На черный танец приглашу.

И мы закружимся нелепо
В кандальной вымершей глуши,
Где жизнь прошла светло и слепо,
"При свете сумрачной души".

фото

(no subject)

МОЛИТВА

Лезут в уши чужие, безбожные, мертвые звуки,
Уведи меня прочь в бесконечные, Боже, разлуки,

Уведи меня прочь, занавесь мне неведеньем очи
И оставь мне пустынными дни и короткие ночи.

Я Тебя не прошу, я Тебя умоляю – не надо
Обрывать всю листву из отцветшего тесного сада,

Я Тебя заклинаю, оставь мне вселенские стоны,
Этот свет, исходящий толчками из темной иконы.

Я Тебя не прошу ни о самом обыденном чуде,
Ни о выходе в мир, где не вымерли близкие люди,

Где идеи еще копошатся пугливо за дверью,
Где есть место забытому каменным веком поверью…

Я стою на коленях, и лоб мой касается пола,
Правя тризну немую живаго намедни глагола.

фото

(no subject)

Блажен родившийся и живший,
Дышавший, мучимый, уставший,
Ничто на свете не открывший,
Ничто на свете не познавший.

Проведший жизнь во тьме и страхе,
Как червь убогий и ничтожный,
Истлевший заживо во прахе
Судьбы и жалкой, и безбожной.

Блаженней всех святых на свете,
Ничто на свете не познавший,
Блаженней чем цари и дети,
Дышавший... мучимый... уставший...




фото

(no subject)

ДВУГЛАВЫЙ ЛЕВ

В моей пустыне – солнце и зима.
В твоей пустыне даже солнца нет.
Как весело с утра сходить с ума
А в полночь забывать весь этот бред.

Глотнешь глоток казенного вина.
Помедлив, запрокинешь медный лик.
И, осушив посудину до дна,
Развяжешь свой завязанный язык.

И скажешь вслух кому-то никому:
– Вон там, в окне, меж небом и свечой,
Приспело время занавесить тьму
Прошедшим веком вытканной парчой.

И, сей железный занавес узрев,
Под пальцами неторопливых прях,
Проступит наконец двуглавый лев
С орлом двуглавым в стиснутых когтях.




фото

(no subject)

ПОД ЗВУКИ ПРАЗДНОЙ НЕСВОБОДЫ

Пора надежды миновала,
Пора отчаянья прошла,
Лоснятся листья краснотала
Вдоль кромки тонкого ствола.

Я ром плесну себе в посуду,
И сыром пряным закушу.
И жизнь, царицу и паскуду,
На черный танец приглашу.

И мы закружимся нелепо
В кандальной вымершей глуши,
Где жизнь прошла светло и слепо,
При свете сумрачной души.

И что с того, что кратки годы
В моей измученной стране.
Под звуки праздной несвободы,
Мы были счастливы вполне.