Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

фото

(no subject)

ОСЕННИЙ МОТИВ
Остывает море и желтеют травы,
Вот уже и птицы прилетели жить,
Убывает место для любви и славы,
Тоньше и прозрачней Ариадны нить.
Так же цепки руки, так же прытки ноги,
Крылья потрепались , но еще вполне,
Прошлое проснулось, встало на пороге,
Как оно прекрасно при живой луне.
Посмотрю направо, горная дорога,
Посмотрю налево - стынь и суета,
А внутри все больше нежности и Бога,
Сквозь мои пустые скорбные лета.
Стало с миром рядом больше одиноко,
И нездешней, новой терпкой тишины,
В том, что знал и ведал никакого прока,
Край не отодвинуть жизни и войны.
Прошлое устало село у камина,
Разливает молча на двоих вино,
Мне моя излишна явно половина,
Глубина разверзлась и открыла дно.
фото

(no subject)

"Мне жаль в себе живого человека,
Немного неубитого пока."
Я б вас любил, кабы не знать заране,
Что эту чашу завершает дно
И смерти дверь мерещится в тумане,
Когда во рту полощется вино.
Не стоит внове затевать измену
Любой из совершившихся минут,
Как крепко узел стягивает вену,
Как пальцы нервно сигарету мнут.
И трость скрипит, и вздрагивает веко
Где в сан-дени монархи и века.
Мне жаль в себе живого человека,
Немного неубитого пока.
Слеза твоя на камне парапета,
И невзначай пролит аперитив.
Мне все же жаль, что песенка не спета,
Хотя уже и отзвучал мотив
фото

(no subject)

Сухо в горле, очи сухи,
Взгляд насквозь, не поперек.
Две воздушные старухи,
Забрели на огонек,
Я плесну им в чашку водки,
Рио-риту заведу.
И закружатся молодки
Надо мной в своем бреду.
На метле устроят гонки,
Из окна затеют лет.
Две прекрасных амазонки,
Прежде лакомых, как мед.
А устанут - сядут рядом,
И затянут тот мотив,
Что звучал над грешным садом,
Так тревожен и пуглив.
И взорвут неловко сердце,
Так что брызги по углам.
Вот такое это скерцо,
Боль с любовью пополам.
фото

(no subject)


ЦАРЕГРАД

Недолгая вечность одна

Прошла незаметно и тихо -

Сиречь, не слышна, не видна,

Минуя верховное лихо.

И время второй впереди,

Насколько сердешную хватит,

Когда свою плату в груди

Душа неизбежно заплатит.

В ней будет тариф за тепло,

Тревоги и тайные страхи,

За эль, наполнявший стекло,

За долг, что напрядали пряхи -

За то, что не сделал, увы -

Из слов неистратное Слово,

А только на рынках молвы

Толкался в толпе бестолково,

Любя, ворожа невпопад,

Где грешника грешники судят,

За то что искал Цареград,

Которого нет и не будет.

16 июля 2020

фото

(no subject)

ЖАЛЕЙКА
Залетела луна в незакрытую дверь,
Покружив недолгО, улетела в окно,
Я уеду опять в позапрошлую Тверь,
Буду пить по ночам молодое вино.
И смотреть на луну, что со мною жила,
Пусть недолго а все же, как хочешь суди,
И была так послушна ровна и мила,
И с серебряной розой в груди.
Буду ждать не спеша и желать и тужить,
И жалейку свяжу из железной травы,
А луна с кем - то будет затейливо жить,
С оловянной короной вокруг головы.
А жалейка дышать , согреваясь от рук,
А душа холодить ненавистную речь,
И серебряной нитью пронизанный звук,
Будет звать наугад и жалеть, и беречь.
фото

(no subject)

Что я видел оком внутри,
Пока веки листали свет,
То ли призрак здешней зари,
То ли наш на двоих рассвет,

То ли сон не чужой души,
То ли цвет неживой воды,
Я чиню свои карандаши,
От рассвета и до среды.

Нарисую чем жил вчера,
Нарисую что видел днесь,
А потом пойдут вечера,
И вся жизнь продолжится здесь.

Без мерцанья твоей тоски,
Без дыхания под и над.
Как сжимает мне боль виски,
Даже боли я нынче рад.

Плотно сомкнута кожа век,
Где то выше костей крестца.
Все кончается прошлый век,
И не видно ему конца.




фото

(no subject)

Я Вас не знал и видно не узнаю,
Я все сказал, что говорить нельзя,
Наверное потом, когда случится маю,
Я вновь вернусь, по прошлому скользя.

Крива стезя, и отчасти поката,
Я верил в то, в чем веры ни на грош,
Мне жить дано в окрестности Арбата,
Мой дом невыразительно хорош,

И что с того, что в нем я не прикаян,
И нет живого места от потерь,
Что мой сосед филолог Ванька Каин
Стучит ногой в незапертую дверь.

Мы тянем водку, спутницу порока,
Что если б ведал, возлюбил Сократ,
И рассуждаем о вине Востока,
Что час от часу множится стократ.

А боль свербит и временами даже
Бесцеремонно прерывает речь,
И никого из безымянной стражи,
Что б нас от нашей памяти беречь.
Leonid Latynin

фото

(no subject)

ШУРЫ-МУРЫ

Что - то ветер над оливами тяжел.
Густо падают февральские дожди.
И зачем я в эту невидаль зашел,
Говорили, дураку, не заходи.

В новой жизни я еще не наторел.
Дом рифмуется с растерянностью дня.
Хорошо, что окончательный предел
Не написан небесами для меня.

Я накину равнодушье от дождя,
Барабанит по плечам моим вода.
Я уехал от безумного вождя,
Но уехав, не уехал никуда.

Солнце в тучах источает свой испуг,
Галька мокрая шуршит потом в ночи,
Ты прости, что я молчу, сердечный друг,
Только ты со мной сегодня не молчи.

Шуры - муры с шери - бренди до утра,
Между делом надавить, шутя, курок.
Как свинцовы под оливами ветра,
Что топорщат куропатки рваный бок.

фото

(no subject)

Из неизбывности и нежности
Из ниоткуда – в никуда.
Из той великой неизбежности
Прихода Божьего суда

Пишу Вам, нежная и праздная,
Моя бессонница и сон,
Где эту жизнь прощально празднуя,
Душа спешит за небосклон.

Я жил, как все, на грани случая.
За гранью меры и тоски,
И снова боль, слепя и мучая,
Сжимает бережно виски.

Я Вам пишу, устало веруя
В несправедливости завет,
Мы - не последние, не первые
Изгнанники бесплодных лет,

Где мне, земной заботой полита,
Судьба вполне благоволит,
Где то, что налито – то пролито,
А то, что выпито – болит.

фото

(no subject)

Угадай, не угадаешь.
Понимая, не поймешь,
Где нашел, там потеряешь,
Как ты сущности не множь.

На столе стоит посуда,
В ней - багровое вино.
Я вернулся, а откуда
Ведать грешным не дано.

Справа молится Иуда,
Слева делят города,
Мне хватило бы пол чуда
Видеть это никогда.

Ни урода с желтой пряжкой,
Ни лакея в зипуне,
С незатейливой дворняжкой
На засаленном ремне.

В чем мы, Боже, виноваты,
Понимая не поймешь.
Сон, пустырь, ума палаты,
Тайной жизни страх и дрожь.