Category: птицы

Category was added automatically. Read all entries about "птицы".

фото

(no subject)

В кривых зеркалах отражается то,
Что было и бытом, и сном, и удачей, -
Зеленое в клетку на крыльях пальто
И в майские грозы полеты над дачей.

И эта, прибитая к небу, сосна.
И птиц провожающих плавная свита.
Какая стояла на небе весна
Хрустальная! Жаль, что о память разбита.

И жест, обжигающий кожу, и взгляд.
И жест, отраженный в струях водопада.
Я жил на земле, обернувшись назад,
А этого делать, конечно, не надо.

И солнце горит, раскаляясь добела.
И Бейт Шеарим не спасет от зноя.
Наверное, жизнь, что была - не была,
Не более чем легендарная Троя.
фото

(no subject)

Я слеп в чужой земле, я глух в чужой стране.
Слова мои мертвы, и речь моя нема,
А что с моей страной - вопросы не ко мне,
Она в который раз опять сошла с ума.
Смешалось в кучу то, что грезило войной,
Что было меж собой веками на ножах,
И красно-белый стяг развеян надо мной,
И красно-белый дым на четырех ветрах.
Сижу в своем углу, свищу себе в свирель,
Немому не слова, а музыка нужна.
А на дворе весна, и впереди апрель,
И хочется еще хоть толику рожна.
И вечер так хорош, что хочется не знать
О сборище толпы, о скопище забот,
И лезет на незнать разбуженная знать,
А может быть, опять совсем наоборот.
Закат по кромке гор - как кровь по острию,
Охотничье ружье стреляет беглых птиц.
Как хорошо, что нем и время не мое,
И нет меня давно среди безумных лиц.
фото

(no subject)

Что ты стонешь во сне иноземец,
Мертвых стран неуютен уют,
Постигающий истину немец,
Здесь не плачут, а молча поют.

Здесь играют в забавные игры,
Раньше смерти – в угрюмый покой,
Здесь как скот даже жаркие тигры –
Спят в покорности роковой.

Здесь олени по долам не скачут,
А в загонах понуро тихи,
Только птицы витают и плачут
Да бормочут под утро стихи.

И во всей этой призрачной близи
И душе невозможно сберечь –
Птицы взгляд на кирпичном карнизе
И друзей потускневшую речь.
фото

(no subject)

ОГОНЬ НЕУГАСИМЫЙ
Я в тайной мысли вовсе не безгрешен.
Спеленут так, что звуку не пройти.
Пусты зимой строения скворешен,
И птиц пусты свободные пути.
И только тот огонь неугасимый,
Единственный, мерцающий едва,
Божественный, больной, невыносимый,
Я научился складывать в слова.
И объяснять, что в лоб необъяснимо,
И забывать осознанную суть.
Жить без людей и этой жизни мимо,
Свободно, равнодушно, как-нибудь.
И узнавать в несбывшемся удачу,
И находить в утраченном покой,
Пока я для кого-то что-то значу
В убогой жизни многовековой.
фото

(no subject)

Справа даль и слева тоже.
Впереди скалистый брег.
Помоги нам грешным, Боже,
Пережить и этот век.
Власть дрожащих в тайном страхе
Низших дней и высших сфер,
Не истлевшую во прахе
Волю ненависти вер.
Третий зрак ослеп и умер,
Вознесен на небеси.
И мычит морзянкой зуммер -
Наказуй, или спаси.
А земля летит куда - то,
Не жива и не мертва.
Так же ветрено крылата
По законам естества.
Птица вьет гнездо беспечно
Без фаты и без колец.
Хорошо, что все не вечно,
И конечно, наконец.
фото

(no subject)

КИСТЕНЬ И МЕДНЫЙ ГРОШ
Я мало что могу, убогой жизни раб,
Когда царят вокруг кистень и медный грош,
На каждый вздох - налог, на каждый выдох- кляп,
И кто кому судья вовек не разберешь.
Смиренью есть предел, но страху — никогда,
Конечно, ваша власть, и править - ваш черед,
Зачем и кто, скажи, сослал меня сюда,
А может быть послал, (как слово), в переплет.
Сказать? Да я сказал негласно в глухоту,
Пропеть? Да я пропел и в звуке изнемог,
Когда - нибудь и я, как птица на лету.
Не вздрогнет чей-то крик, и не заметит Бог,
Как лист, легко кружа, истаю в темноту.
фото

(no subject)



БЛОКОВСКИЕ ФОНАРИ
Какое солнце молодое,
Какая плоская земля.
И на холме дымится Троя
На фоне красного кремля.
И те цвета вдали едины,
И рознь меж ними не видна.
Я выпил обе половины
Суть наваждения до дна.
И эта смесь вины и веры,
Со справедливостью внутри,
Увы, такие же химеры
Как блоковские фонари.
Неяркий свет на два квадрата.
Деревья хворые в саду.
И что твои ума палата
При свете мысли какаду.
Тяни себе из смуты нити
И не спеши из круга вон.
Все повторяется в граните.
И жизнь, и смерть и даже сон.
фото

(no subject)

Я живу в нарисованной клетке,
Жизнь изгнанника праздно веду.
Попугай суетится на ветке
По прозванью «седой какаду».
А ночами обычно скучаю,
Пью «Шане» у живого огня,
Какаду королем величаю
В ожидании Судного дня.
За окном – то война, то разруха,
То стихии небесной бои,
Да едва уловимый для слуха
Легкий шорох тяжелой хвои.
Да горит еле видно лампада
На краю полусомкнутых век,
Да еще на картине Гренада
Украшает собою ночлег.
Да собака скулит у порога,
Торопя неизбежный рассвет.
И далеко-далече до Бога,
Как до смерти – в четырнадцать лет.
фото

(no subject)

НА ОСТРИЕ ЛУЧА
Пальцы играют тихо -
В воздухе - поздний сон,
Где догорает шутиха,
Высветив небосклон.
В темени дня ли ночи
В шесть километров круг.
Смотри как просыпались очи
Из наших дырявых рук.
Рядом вспыхнула птица,
Пепел сдуло с лица.
И стала тогда синица,
Нам тяжелей свинца.
Я ли тебя не нежил,
Я ли твой сон не пас,
Замер, и словно не жил
В тот рукотворный час,
Когда медленно и неизбежно
Тенью из-за плеча
Падало сердце нежно
На острие луча.
фото

(no subject)

КИСТИ ЛАКРУА
Коснуться невзначай пространства возле слуха,
Чуть выше головы, внезапнее лица,
И, не переводя ни помысла, ни духа,
Сойти не на простор, но все-таки с крыльца.
И, не не торопя, внезапно наклониться,
Спросить, о чем уже не спрошено давно,
И медленно смотреть, как неподвижна птица,
А небо все летит и падает в окно.
И как звенит в тени прозрачно паутина,
Как ветер в волосах шуршит и не поет,
Как кисти Лакруа волнуется картина
И будущий закат горит наоборот.
Хрустальный башмачок налез наполовину,
А пряжку расстегнуть, намылить – и уже
Пора на божий свет отцу, а следом – сыну
Возникнуть и мелькнуть на пятом этаже.
Скрипит себе ольха поверх березы вздоха,
Собак далекий лай, нездешний перебрёх…
–Так как тебе, мой друг, текущая эпоха?..
– Да так себе, мой друг, не гаже всех эпох.