Category: религия

фото

(no subject)

ПО ДОРОГЕ К ВАВИЛОНУ

Убывают тайные слова,
Музыка звучит полу убита.
Им в замену, видимы едва,
Слоги проступают общепита.

Кто их по карманам рассовал,
И зачем, скажите, Бога ради,
Кто-то их усердно рисовал
На листе разорванной тетради.

Что искал ты в скопище судеб,
Крохи веры? Верности начало?
Поиск был бесплоден и нелеп,
Как бы это слово не звучало.

Вот фонарь погас и не воскрес,
Вот звезда сошла по небосклону.
И скатилась мне наперерез
По дороге скорбной к Вавилону




фото

(no subject)

Зачем-то Бог меня оставил
На этом свете в скорбный час,
И я живу противу правил,
Который век во имя Вас.

Грешу, мерцаю, чаще тлею,
Слова о смыслы сокруша,
Ничто, как должно не умею,
Что может зрелая душа.

Лишь изредка руки касаясь,
И Ваш предчувствуя укор,
Опять в грехе напрасном каюсь,
Что жив случайно до сих пор.





фото

(no subject)

ИСПОВЕДЬ

Неслышим, невидим и, кажется, нем,

И в памяти ложной давно пребывая,

Я жертва энергии смертных поэм,

Дошедших из грешного рая,

Где козы паслись, нацепив на рога

Истлевшего фавна корону,

Где были украшены лавром луга,

Согласно чудному закону

Безмолвия речи, невнятице дат

Лишенных конца и начала,

И где отраженная в небе стократ

Знакомая музыка громко молчала.

Где тени ушедших скользили во тьме,

Насквозь проникая друг друга,

И не было в их опустевшем уме

Различий квадрата и круга.

А только пунктиры и точки судьбы

В расколотой временем раме,

Где рыбы, как верные вере рабы

Играли свой ямб на там-таме.

И стадо согласных в кружении птиц

Шутя закрывало и память, и слоги.

И облако, молча упавшее ниц,

Молило пространство о боге в итоге.

И мир этот мерк постепенно на нет,

Мерцал, ворожил в бытии торопливом.

Я слушал и гас уходящему вслед

Неслышим, невидим и все же счастливым.

6 декабря 2019

фото

(no subject)

Угадай, не угадаешь.
Понимая, не поймешь,
Где нашел, там потеряешь,
Как ты сущности не множь.

На столе стоит посуда,
В ней - багровое вино.
Я вернулся, а откуда
Ведать грешным не дано.

Справа молится Иуда,
Слева делят города,
Мне хватило бы пол чуда
Видеть это никогда.

Ни урода с желтой пряжкой,
Ни лакея в зипуне,
С незатейливой дворняжкой
На засаленном ремне.

В чем мы, Боже, виноваты,
Понимая не поймешь.
Сон, пустырь, ума палаты,
Тайной жизни страх и дрожь.

фото

(no subject)

Зазывает зазывала, - поживи еще немного,
Поцеди в таверне пиво или лучше в кабаке,
В этой жизни невеликой от порога и до Бога,
Или лучше до тумана, что сереет вдалеке.

Я, конечно, не отвечу, самому пожить охота,
Посмотреть луне в гляделки сквозь волнистое пятно,
У меня еще не слезла с праздной мысли позолота,
У меня еще в стакане не отсвечивает дно.

Вот я рою жадно яму для мыслительного древа,
Вот веду по трубам воду к невысокому стволу,
Помогает в этом деле мне мерцающая дева,
А потом со мной садится к оловянному столу.

Как свежи и красны розы вдоль заката у калитки,
Как разумен птичий гомон у открытого окна.
И ползет со мной попутно жизнь со скоростью улитки,
Только Богу издалека неотчетливо видна.




фото

(no subject)


Какое мне дело до вашего века,
До черных идей и червонных забот.
Играет на дудке молитву калека,
Стирая со лба выступающий пот.

И вторят игре инвалиды во фраке,
И дождь барабанит, и плачет дитя,
А звезды сияют привычно во мраке,
Оркестру уродов исправно светя.

И мне среди них уготовано место
В последнем ряду, у гитарной струны.
В составе больного чудного оркестра,
Среди уцелевшей случайно страны.

Я в такт и усердно бренчу понемногу
В немые срока, что отпущены мне.
И звуки лицом запрокинуты к Богу,
Пол яви - в бреду и пол яви - во сне.

фото

(no subject)

Благодарю тебя за вздох,
Подаренный не мне,
За то, что нас увидев, Бог
Оставил лишь во сне.

Я всю любовь в твою ладонь
Просыпал, как песок,
Дышала ночь, горел огонь
Судьбы наискосок.

И птица наша, покружив,
Застыла на столе.
Напомнив мне, что ангел жив,
Рожденный на земле.

Что это он не докружил
Над сетью нежных рук,
Что лук тугой из наших жил
Натянут и упруг.

А ночь тянулась до зари
Еще шестнадцать лет.
И если б он сказал, - умри,
Я не сказал бы – нет.




фото

(no subject)

МОЛИТВА

Лезут в уши чужие, безбожные, мертвые звуки,
Уведи меня прочь в бесконечные, Боже, разлуки,

Уведи меня прочь, занавесь мне неведеньем очи
И оставь мне пустынными дни и короткие ночи.

Я Тебя не прошу, я Тебя умоляю – не надо
Обрывать всю листву из отцветшего тесного сада,

Я Тебя заклинаю, оставь мне вселенские стоны,
Этот свет, исходящий толчками из темной иконы.

Я Тебя не прошу ни о самом обыденном чуде,
Ни о выходе в мир, где не вымерли близкие люди,

Где идеи еще копошатся пугливо за дверью,
Где есть место забытому каменным веком поверью…

Я стою на коленях, и лоб мой касается пола,
Правя тризну немую живаго намедни глагола.

фото

(no subject)

ИСПОВЕДЬ

Коровье седло прилепилось к спине,
И мрамор из воска растаял уже,
Я жил, как и умер конечно во сне
На самом последнем слепом этаже.

Посредством печали с участием масс
Я высветлил полночь до яркого дня,
Улиток без шубы от холода спас,
И те полюбили зеркально меня.

Но эта заслуга совсем не моя,
А только того, кто за туло держа,
Таскал по доске безнадежного «я»
Меня, как упавшего наземь стрижа.

А полночь тянулось, а свет молодел,
Мерцал, освещая не пройденный путь.
Как много осталось не сделанных дел,
Отложенных зря на бессмертную муть.




фото

(no subject)

Мы были вместе до земли и воли,

До этих дней, текущих никуда,
В еще не обозначенном глаголе,
Бесформенном, как воздух и вода.

Мы были вместе, догорев до края
И улетев в неведомо ничто,
Где призрак виден сумрачного рая,
Как солнце, сквозь сплошное решето.

И были мы и голодны, и наги,
И были неделимы и родны.
Как буквы на прозрачнейшей бумаге,
Что только Богу по ночам видны.